«Горы зовут тех, чья душа им созвучна»: Дигория — не просто точка на карте 

Республика Северная Осетия – Алания — место, где время течет иначе, а воздух пропитан древними легендами. Здесь каждый камень помнит стук копыт аланских всадников, а в шуме горных рек слышны отголоски нартского эпоса. Туда-то и отправляется мой туристический микроавтобус. 

Я стояла на Ворошиловском мосту в предвкушении поездки. «Как она пройдёт? Понравится ли?» — произносилось в голове. Хотя ответ я знала: конечно, понравится. Настолько, что не захочется возвращаться обратно. Мои мысли прервал гид, который предложил занять всем свои места. Выбрала себе местечко где-то посередине в надежде, что соседа не окажется. Так и вышло. 

Мои попутчики были абсолютно незнакомые друг другу люди: мама с дочкой, взрослая пара, две студентки-подруги, семья из троих человек и одинокая женщина. Мы застенчиво перекидывались парой фраз. Наушники уже в ушах, еда наготове — автобус тронулся. Пару часов я наблюдала за тёмной трассой, а потом незаметно уснула. 

Открыв глаза и посмотрев в окно, я замерла. Стекло автобуса стало экраном, на котором разворачивался главный блокбастер Кавказа. Я прилипла к нему лбом, и мир за пределами салона превратился в бесконечный живой ролик. И вот автобус нырнул в Дигорское ущелье — место, где начиналось самое главное действие. Дорога ввинчивалась в скалы, петляя бесконечным серпантином. Пейзаж за окном менялся с каждым поворотом, он лишен плавности. 

Мы прибыли в отель «Харес». Это было невысокое каменное здание с массивными деревянными балконами, вокруг — только горы.

— Дæ бон хорз, доброе утро, добро пожаловать и приятного отдыха, — сказал администратор гостиницы и предложил нам сразу заселиться и пойти на завтрак. 

Я схватила ключ и побежала в свой номер — просторный, уютный. Здесь было всё для приятного времяпрепровождения. А вид из окна… Глаза старались запомнить каждую мелочь. 

Завтрак по системе шведского стола, но с осетинской изюминкой. Тут и пироги, и каши, и блины — разнообразие на любой вкус. Уплетая осетинский пирог, решила поинтересоваться у местных за соседним столиком, почему ущелье назвали «Дигорское».

— Давным-давно, где-то в 19 веке в ущелье появился аул Дигора, населённый племенем дигоров. Этот аул дал название всей местности, которая считалась отдельной страной. А до прихода дигорцев ущелье называлось Сафари-ком. Это значило «ущелье сабиров», — пояснил мужчина.

— А кто такие сабиры? 

— Сабиры, или ещё их называли савиры, — древние кочевые племена, где-то в IV веке они ненадолго мигрировали на Северный Кавказ.

Я поблагодарила отзывчивых местных. Теперь я задумалась о том, какая большая история у каждого камня, у каждого дерева здесь… 

«Три сестры» 

Наш туристический отряд отправился в национальный парк «Алания». Расположен он на северном макросклоне Центрального Кавказа, в бассейне реки Урух, на склонах Бокового хребта и частично Главного хребта Большого Кавказа. На территории парка — 150 культурных объектов федерального значения, включая родовые башни, местные разновидности замков, пещерные святилища, склепы и храмы. Парк создан в 1998 году, чтобы сохранить первозданную природу и культурно-исторические памятники Дигории. 

Полчаса на автобусе, полчаса пешком, и в самом сердце гор, с головокружительной высоты около 300 метров ниспадают три величественных водных потока, известные как водопады «Три сестры». Все три потока, сливаясь, питают своими водами реку Танадон. 

— Почему название «Три сестры»? Есть какая-то легенда, связанная с этим местом?

— Конечно, легенда напрямую связана с названием. На эти земли в давние времена напали воинственные персы. Враги осадили местных жителей в горной крепости, отрезав все пути к жизненно важному источнику. И тогда три сестры Седановы, рискуя своими жизнями, через потаённый лаз в скалах многие дни и ночи носили воду в крепость. Но однажды вражеской страже удалось выследить и схватить девушек. Ни угрозы, ни муки не сломили дух сестёр — они предпочли смерть предательству. В тот миг, когда сестёр убили, горы содрогнулись и поглотили войско персов. С тех пор в горах появились три водопада, местные назвали их именами сестёр, — рассказал местный гид.

После такой истории смотришь на это место по-другому. Шум водопада — это их шёпот. Они навсегда хранительницы этих гор. 

А дальше нас ждал обед с осетинскими пирогами и национальным супом — никакая французская кухня не сравнится! Вид же на горы придал трапезе особую атмосферу. 

Вечер этого дня мы завершили посиделками на улице у костра: пели песни, обсуждали увиденное и рассуждали о предстоящих поездках.

Голдаридон

35-метровый пятикаскадный водопад Голдаридон — одно из впечатляющих мест в национальном парке «Алания». Добраться до него можно только пешком, поднимаясь несколько часов в гору. Тропа начинается у края леса. Начало пути — как погружение в зелёную прохладу леса. Воздух густой и влажный, пахнет прелой листвой, мхом и сырой землёй. Солнечные лучи с трудом пробиваются сквозь густой полог. Под ногами — тысячелетние корни. Тропа плавно набирает высоту. Я слышу треск сучьев под ногами, своё дыхание и пение птиц. Лес постепенно редеет, открывая головокружительные виды на противоположный склон. Деревья сменяются кустами, цветами и полями. По пути мы встречали горных баранов, зайцев, птиц. Тут и рыси обитают, но встретить хищника на тропе — редкость. Я делала несколько остановок, чтобы отдышаться. И вот — он. Стоять рядом — всё равно, что стоять в эпицентре бури. Дрожит земля, воздух бьётся от звука, а ледяная прохлада пронизывает до костей. Водопад тянется с Суганского массива и ниспадает в расщелину, образованную из чёрных сланцев.

— Голдаридон называют «Жемчужиной» — его дно усеяно светлыми гранитами, которые придают удивительный цвет водному потоку. Ещё его называют «Водопад Крошкина» — это название ему дали в честь имени погибшего здесь молодого альпиниста, — начал рассказывать гид.

— Этот водопад когда-нибудь пересыхает? — спросила я.

— Он никогда не пересыхает, это его особенность. Даже в самые знойные месяцы, когда нет осадков, он остаётся полноводным. В зимнее время он не замерзает полностью. Это связано с тем, что питающая его река берёт исток у ледников.

Вокруг альпийские луга, рядом есть лавочки, урны, таблички. Здесь можно искупаться и набрать чистой воды. Я попробовала глоток — ледяная вода, я бы сказала сладкая, и не имеет ярко выраженного вкуса и запаха. 

Путь обратно занял меньше времени, чем я предполагала. По приезде в гостиницу сразу пошла отдыхать. Завтра предстоит подъём в самое высокогорное село Осетии.

Высокогорные села Северной Осетии

Дорога начинает уходить всё выше и выше, а склоны и пики гор становятся всё ближе и чётче. Облака как будто нависают над головой и вот-вот окутают полностью. Воздух здесь чистый, но дышать тяжело. 

— Добро пожаловать в Камунту — маленькое село больших рекордов.

— В чём рекорды?

— В 2016 году 9 Мая здесь зафиксировали самый высокогорный «Бессмертный полк» в России. Люди прошли через всё селение и остановились в самой высокой его точке — 1934 метра. Ещё, чтобы поддержать олимпийских спортсменов в Рио-де-Жанейро, дигорцы присвоили золотым медалистам звания «Почётный гражданин села Камунта». Таким образом, на одного жителя села теперь приходится 1,8 почётных граждан.

Сейчас в селе — 27 человек, постоянно живут только семь. А школа давным-давно закрыта. А когда-то Камунта было одним из крупных сёл Северной Осетии с двумя тысячами жителей. Село стало известным за пределами Кавказа с конца XIX века благодаря обнаруженным здесь древним и средневековым предметам различных культур.

Чуть выше села открываются фантастические виды на горные хребты и долины.

А мы едем ещё выше — в село Галиат, высота — 2000 м над уровнем моря. Дома здесь строились ярусами, и крыша одного дома могла быть двором другого. Галиатцы ходили друг к другу в гости, не покидая двора. Я смотрю в даль и вижу типичную для осетинцев башню — ганах. Она состояла из четырёх этажей. Первый — для скота, второй и третий — жилые, а четвёртый — для обороны. В неспокойные времена члены семьи поочередно заступали на вахту и контролировали все подступы к башне.

Сейчас на постоянной основе здесь живут три двора — это около 50 человек. И один двор приезжает сюда на период летних каникул. Жители занимаются земледелием, скотоводством. У некоторых есть пасеки. 

Цивилизацией это трудно назвать, но здесь есть электричество, телевидение, сотовая связь и интернет. Но вот аптеки, медпункта или магазина нет. Приходится спускаться вниз по ущелью примерно 20 км в село Мацута. 

— Что известно о прошлом села? Кто тут жил? — интересуюсь.

— Прошлое Галиата окутано тайной, и достоверных сведений о строителях и жителях нет. В 19 веке город уже лежал в руинах, когда русские исследователи пришли сюда. А местные жители, которые строили из старых камней новые постройки, не хранили памяти о происхождении древних сооружений, — пояснил гид.

Осталось неясным, кем и как возводились эти крепости и башни, почему город пришёл в упадок и куда исчезли его прежние жители.

Поговорить с местными не удалось, на улицах маленького села никого не было. 

***

Моё путешествие по Дигории подошло к концу. Последний взгляд на уходящие в облака вершины, последний глоток горного воздуха. Микроавтобус медленно спускается по серпантину, оставляя за собой мир, где время подчиняется ритму вечных гор и стремительных рек. Дигория — это не точка на карте, куда можно просто приехать. Это состояние души, которое увозишь с собой. И как говорили мудрые горцы: «Горы зовут тех, чья душа им созвучна». Моя душа отозвалась — и я знаю, что вернусь сюда снова.

Дарья БАРЛАУХЯН

Фото автора